© 2011 «Rusff.ru»

… СРЕДИ РАВНЫХ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » … СРЕДИ РАВНЫХ » ТВОРЧЕСТВО И ПРОЧИЕ ИЗЫСКИ » А Мы Вот Смотрим, Слушаем, Читаем...


А Мы Вот Смотрим, Слушаем, Читаем...

Сообщений 141 страница 160 из 491

141

142

Интервью с психолинвистом Ревеккой Фрумкиной
22 августа 2012, 09:08

Очередное интервью из цикла "Знание - книги" посвящено проблеме соотношения занимательности и научной содержательности научно-популярных книг. Читайте об этом в интервью с психолингвистом, эссеистом, докт. филолог. наук, профессором, главным научным сотрудником Института языкознания РАН Ревеккой Марковной Фрумкиной. Беседовала Наталия Демина.

ТЕКСТ ИНТЕРВЬЮ

Какие книги произвели на вас в детстве, юности наиболее сильное впечатление? Были ли среди них научно-популярные?

Я начала читать, когда мне было лет 6, и читала много. В 6-7 лет я читала Пушкина, Диккенса и так далее; романы и вообще все, что удавалось найти, потому что был дефицит книг. А первая книга, которая была, безусловно, а) научно-популярной, б) произвела сильнейшее впечатление – это была книга Поля де Крюи (правильнее произносить Поля де Крайфа) «Охотники за микробами».

Социолог Даниил Александров тоже о ней говорил с восхищением…

Все мои ровесники выросли на одной из книг этого типа – тогда (довоенные и военные годы) «новых» книг было не так много, а из книг такого свойства (насколько я могу судить по моему тогдашнему опыту) самой читаемой была именно «Охотники за микробами». Была ещё одна книга, название которой я сейчас не вспомню, которая мне казалась не менее интересной и увлекательной – но она мне была трудна. [Это была книга Бориса Казанского «Разгаданная надпись» (М.,Огиз-Детгиз,1934) – о дешифровке клинописи и прочих надписей. В то время она была издана тиражом 20 тыс. и сохранилась, несмотря на ссылки и войну, в «детских» книгах моего мужа – РФ].

Еще была одна книга того же жанра, которую мой отец считал необходимой для «ребенка» и жалел, что он не может её для меня купить или взять в библиотеке. Это была книга Камиля Фламмариона «Занимательная астрономия». Когда, наконец, эта книга попала мне в руки, у меня было ощущение, что все это не имеет ко мне никакого отношения, и тогда я поняла, что меня интересуют далеко не все научно-популярные книги.

Мне нужны были только те книги, которые я могла бы хоть как-то соотнести не столько с моей – еще детской - жизнью, сколько с тем, могу ли я себя отождествить с героями. Если герои были заняты чем-то, что от меня в принципе далеко, и я не могла поставить себя на их место, то читать это мне было не интересно, а если каким-то образом это находило отзвук во мне, то это было захватывающе. (При этом недостатком воображения я не отличалась).

Благодаря «Охотникам за микробами» и ещё, по крайней мере, одной книге в этом же роде (не помню, какой именно), я очень рано решила, что буду микробиологом. Даже не врачом, как моя мама, потому что я очень плохо тогда себе представляла, что это такое, а микробиологом, то есть буду делать вот что-то такое, что делали герои этой книги. Странным образом, это желание продержалось до 9-го класса средней школы.

И все же когда именно это желание появилось? Когда вы прочитали книгу Поля де Крайфа?

Я думаю, что это было точно до войны, значит, мне было лет семь-восемь. Надо сказать, что среди знакомых детей, хотя их было не очень много, Поля де Крайфа читали все. Отмечу, что вокруг меня дети читали книги сами. А не то, чтобы им читали родители, и вообще дети читали толстые книги, а не книжки с картинками. Я помню, что книжки с картинками сопровождали меня только тогда, когда я вообще еще читать не умела, только начинала. А дальше я помню только те книжки, которые я читала из-за текста, а не из-за иллюстраций. Причём они приносились папой из библиотеки, то есть это были даже не мои книги.

Среди книг, которые мне, уже школьнице, – я тогда была в 3 или 4 классе, «полагалось» прочитать – была книга Юрия Тынянова «Кюхля». Папа купил ее в Москве и прислал мне в г.Молотов в эвакуацию. Я её прочитала, и мне было очень жалко Кюхлю.

При этом когда рассказывалось, как Вильгельм учился, я более-менее понимала, – Пушкин был почти весь мной прочитан (об этом странном для нынешних времен опыте чтения я уже писала, но ниже повторюсь); Лицей был местом «знакомым», а остальное я не очень поняла…

И только задним числом, прочитав этот роман уже взрослым человеком, поняла, что я тогда просто была маленькой. И «Кюхля» для меня остался таким образцом литературы, которая вроде бы для детей – а на самом деле вовсе нет. Формально едва ли «Кюхлю» можно назвать научно-популярной книгой, но, вообще говоря, она является таковой, к тому же – на гуманитарном материале, что по тем временам было очень редким явлением. Поэтому когда мне через много лет попалась книга Натана Эйдельмана «Мой XIX век», то я не могла ее осилить, потому что для меня это было какое-то странное возвращение к чему-то, что я в основном знаю – но в такой своеобразной форме, которая была мне как-то незачем.

В этой связи стоит отметить, что в раннем возрасте привычка к чтению формируется иногда на неожиданном материале – если ребенок хочет читать, а выбора у него нет. Так, до войны (думаю, что даже до школы) я читала и перечитывала свое любимое издание Пушкина (оно таковым и осталось) – девять томов со всеми пространными комментариями. Это девять томиков в серых переплетах карманного формата на «библейской» бумаге; юбилейное издание к столетию со дня смерти, – как известно, в 1937 г. эта дата широко отмечалась в СССР.

«Библейская» бумага, это…?

Очень тонкая бумага, на которой и сейчас печатается Библия. Поскольку основной пушкинский текст я довольно быстро прочитала, то потом читала комментарии.

Насколько я знаю, вы с интересом читаете комментарии и по сей день.

Да, это во мне странным образом осталось. Я всегда много читала, читаю быстро и постоянно испытываю недостаток в том, что мне хотелось бы прочесть, потому что я как-то не всеядна. Конечно, по необходимости могу прочесть все, что угодно, но по желанию, если имею выбор и не обязана это читать, то я буду читать то, что интересно, а не что придётся. Но нечитанные книги быстро кончаются…. Раньше вообще с книгами было не очень хорошо, выходило не так много книг…

А у вас дома не было библиотеки?

У нас библиотека была чрезвычайно скромная, – кстати я не знаю, почему. Ведь родители много читали, но при этом я помню, что папа приносил книги из библиотеки, иногда я их тоже читала, но это книги были совсем для взрослых. До войны я была в 1-2 классах, и это совсем не возраст, в котором, скажем, следует читать «Мартина Идена». Но к этому моменту я умудрилась прочитать кое что из Лиона Фейхтвангера. К 5-му классу я уже точно прочла «Семью Опперман» (тогда этот роман назывался «Семья Оппенгейм») и ещё много чего другого.

В этом ряду научно-популярная литература как таковая занимала не только не первое место, но может быть одно из последних. Мне либо не попадались эти книги, либо… Я читала книгу Бориса Житкова «Что я видел» – это было интересно. Строго говоря, книги в научно-популярном жанре для детей – это мне было интересно, а что-то посложнее, было не интересно…

Яков Перельман?

Его книги мне были категорически неинтересны, включая даже школьные годы. Если я не читала Фламмариона, который в общем более увлекателен, чем Перельман, то не удивительно, что книги Перельмана я читать просто не стала.

Роль популярной литературы для меня играли книги, где для меня была интересна тема. Дома у нас было 8 полок, уставленных книгами, и там были порой довольно случайные книги. «Медицинская энциклопедия» – это понятно, потому что мама была врачом. В этой энциклопедии я прочла если не всё, но безусловно всё про facts of life, которые обычно хочет узнать ребёнок.

Это, разумеется, никак не популярная литература, зато кто хочет, тот может понять, как устроена энциклопедия. Например, мне вообще никто не помогал понять, что такое ссылки, родители были всегда на работе, я была дома одна. Это был период перехода из 4-го класса в 5-й, мы уже переехали в Москву, война ещё идёт, в городе затемнение, я в школу я еще не хожу, потом начинаю ходить в 5-й класс, дома естественно не топят – это осень и зима 1943 года …

Кроме энциклопедии, на двух или трех полках стояло третье издание сочинений В.И. Ленина (которое до сих пор у меня, и я не знаю, как с ним поступить…). В 11-12 лет читать это было бы странно, но я воспользовалась этими красными томами в полном объёме, когда была школьницей. На уроках истории от нас требовали, чтобы мы читали Ленина, а там были ещё очень хорошие комментарии ученого-марксоведа Д. Рязанова (Ред. до 1931 года директора Институт К. Маркса и Ф. Энгельса, публикации этого института отличались объективностью и научной добросовестностью. Д. Рязанов был расстрелян в 1937 г.). Это была изъятая из обращения книга, замечательно, кстати, изданная. Очень тщательно откомментированное издание (тщательно с точки зрения формы, потому что про содержание я и сегодня ничего не могу сказать), с указателями и т.п. Странно представить себе, что дети в 10 классе должны изучать Ленина, но мы должны были это делать.

А там повыше еще что-то стояло. Я беру стремянку, залезаю на самый верх, под потолком нахожу стопку, – оказывается, у нас дома был почти полный Горький! Я его довольно много тогда прочитала, но без большого удовольствия.

Что меня совершенно поразило – там же я нашла собрание сочинений Вересаева, и в этом собрании (кажется, это еще приложение к «Ниве») была большая работа Вересаева «Живая жизнь». Это литературная критика – о Толстом, Достоевском и Ницше. («Войну и мир» Толстого я читала летом после 5-го класса, значит, мне было 12 лет; кое-что из Достоевского еще раньше).

Я с невероятным увлечением прочла эту работу, поскольку Вересаев там сравнивает Толстого с Достоевским. К Достоевскому я странным образом очень рано приобщилась. И очень рано я поняла, что это писатель, которого мне читать не следует: он у меня вызывал такое душевное состояние, которое, попросту говоря, характеризуется русским словом «надрыв». В эвакуации я прочитала «Неточку Незванову» и что-то ещё, – уже не помню, что именно, но всегда с очень тяжёлым ощущением, что я не должна это читать, это угнетает, действует буквально душераздирающе.

И тут у Вересаева я нашла подтверждение: мне стоит читать Толстого, а Достоевского, в общем-то, может и не стоит? или не обязательно...

Повзрослев, я пыталась перечитать эту работу Вересаева, но мне это уже было не интересно. Это, в общем, была хорошая эссеистика, рассчитанная на широкого читателя определенной эпохи. Вообще-то если ребёнок к тому моменту уже много чего прочёл, почему бы не прочесть ещё и Вересаева о Толстом и Достоевском? Сам текст очень доступно написан, это задним числом он мне кажется банальным. Так он не мне адресован…

* * *

В общем, признаюсь, что научно-популярная литература как жанр – это совершенно не мое. То есть я не люблю это читать, и я не люблю это писать.

Первый свой текст в строго научно-популярном жанре я, по-моему, написала для журнала «Знание – сила» и абсолютно сейчас не помню, о чем. Туда я писала с некоторой регулярностью о вещах, которые я знала очень хорошо, где я работала как исследователь и могла облечь задачу в какую-то форму, которая была бы всем понятной и более-менее занимательной. Но в жанровом отношении писать такие тексты я никогда не любила и думала, как бы мне от этого отойти.

Такие мысли меня посещали ровно до того момента, когда «Знание и сила» стал журналом общего характера – то есть до начала горбачевской перестройки. Вот тут и оказалось, что, на самом деле, я люблю писать нечто, что скорее проходит по жанру публицистики. И публицистические статьи я тогда писала с удовольствием.

Так что я плохой читатель того, что проходит по научно-популярному жанру. Я знаю, что есть очень много хороших книг такого рода, но если они повествуют об области науки, где я совсем ничего не понимаю, то я их не буду читать. Если же они рассказывают об областях наук, в которых я что-то понимаю, или более-менее разбираюсь, то, как правило, эти работы у меня вызывают отторжение.

Скажем, я не люблю книги британского невролога и нейропсихолога Оливера Сакса, который написал очень популярную книжку о человеке, который принял свою жену за шляпу. Она мне кажется какой-то профанацией его профессии. Да, там есть отдельные интересные вещи, но с учётом того, что я всё-таки патопсихологией и психиатрией занималась достаточно серьезно, то меня эта книга чрезвычайно раздражает, – именно раздражает и ничто другое.

Почему?

Мне кажется, что из серьёзных сюжетов автор делает какое-то очень завлекательное изложение, сопровождая их, на мой взгляд, необоснованными гипотезами и умозаключениями. И сам характер изложения, безусловно, рассчитан на то, чтобы произвести впечатление на читателя. Но я не люблю эту установку на развлечение. Не важно, пишете ли вы об аутичных детях или, скажем, о больных с какими-то озарениями или ещё о чём-то, очень несложно написать текст, который будет читаться как очень завлекательный. Читателя привлекает необычное, странное, как какой-нибудь тропический цветок необыкновенной красоты, расцветший на камнях. Ну, в джунглях все ожидают, что там будут такие цветы, а вот здесь ничего нет и тут – на тебе! Вот не люблю я такие тексты о серьёзных вещах, потому что это всегда преувеличение одного, преуменьшение другого и всегда некая «завлекаловка», а «завлекаловку» я не люблю вообще.

С другой стороны, есть совершенно замечательные авторы, которые являются высокими профессионалами в своей области, и они умеют рассказать о том, о чем они занимаются – да так, что читаешь – не оторвёшься. В качестве примера я приведу автора, которого я очень люблю – это географ Татьяна Нефёдова, я о её книгах писала и не один раз, причем именно писала с удовольствием. Мне всегда хочется передать читателю ощущение, что если он ее книгу не прочитает, он многое потеряет, он лишится возможности узнать о том, что его окружает повседневно.

Но если меня спросят, интересует ли меня география как таковая? – я скажу: «Совсем нет». Интересует ли меня рассказы Нефедовой о местах, где я никогда не была? – тоже нет. Люблю ли я читать про путешествия? – пожалуй, нет.

Так что я там для себя нахожу? Ну, во-первых, мне рассказывают о причинах вещей, а вот это я как раз хотела бы знать. Во-вторых, я люблю, чтобы какие-то разрозненные сведения, которые у меня есть, или вопросы, которые у меня накапливаются, чтобы они не просто получили освещение, а были представлены в виде какой-то системы.

Если это мои вопросы, я их понимаю именно как вопросы, тогда мне интересны на них ответы. Есть масса вопросов, которые я себе совершенно не задаю. Почему у одних людей глаза карие, у других голубые? Какая мне разница, почему, оно так обстоит. Дайте мне 100 научно-популярных книг, которые даже это объяснят, но если у меня нет такого вопроса, то почему я буду искать ответы на не заданный мною вопрос?

Вам кажется, что книги Татьяны Нефёдовой – образец идеальной научно-популярной литературы?

Для меня, безусловно, так. Хотя они написаны человеком, который просто озаботился стилистически сделать это, может быть, более элегантно и ясно, а при этом от своего профессионализма совершенно не отступил. Нефедова умеет написать так, чтобы географическая / экономическая проблема была внятна и доступна всем, при этом оставаясь в рамках научного жанра.

Как вам кажется, насколько сейчас актуальна проблема нехватки научно-популярных книг? Как, на ваш взгляд, можно побудить ученых писать больше научно-популярных книг?

Читающим людям всегда хороших книг не хватает, они читают быстро, всегда есть области, про которые они бы с удовольствием узнали побольше. Совершенно образцовым сочинением, с моей точки зрения, является книга Сергея Иванова «Тысяча лет озарений». Он пишет о повседневных вещах, которые нас окружают – о том, например, откуда взялась обычная столовая вилка. И пишет так, что это делается захватывающе интересно. Именно потому, что он, во-первых, ученый, во-вторых, он блистательно владеет стилем, то есть у него есть баланс между тем, что он хочет вам сообщить, и тем, в какую форму он это стремится отлить. Это очень важно.

Таких книг не очень много, и порой лучше, в ряде случаев, читать собственно научную литературу для того, чтобы просто не видеть вещи в искажённом свете. Книги же, условно говоря, в стиле Оливера Сакса, нередко порождают совершенно искажённое впечатление о вещах. Вообще-то и в самом деле трудно написать что-нибудь научно-популярное про аутизм, - в том числе потому, что не бывает аутизма вообще, хотя, разумеется, есть некоторые фундаментальные признаки аутизма. Человек, который хочет получить об аутизме корректное представление, пусть лучше посмотрит «Человек дождя»…

Есть сочинения, которые никак не проходят по линии научно-популярной, но для меня таковыми являются в силу профессионализма автора и стилистических достоинств текста. Например, я читаю архитектурную критику Григория Ревзина, как мне кажется, понимая не только пафос, но ещё и посыл, и факты. Да, я довольно много читала по архитектуре, но я не профессионал; но мне понятен пафос автора, мне понятно, что он хочет нам сообщить. Поэтому я это и читаю. Или, скажем, книга Джейн Джекобс «Жизнь и смерть больших американских городов». Для меня она очень интересна, я с увлечением читала её когда-то по-английски, мне это понятно.

Можно ли как-то стимулировать ученых на написание научно-популярных книг?

Что побуждает ученого писать популярную книгу, я не знаю, потому что это очень тяжёлый труд, и я, например, не хотела бы им заниматься. Мне интересно писать о вещах, которые я в силах донести до читателя, и это уже не зависит от того, какое количество сил и времени понадобится для того, чтобы о них написать. Так что в каком-то смысле я совсем не автор такой литературы. Мне справедливо отвечают, что, «тем не менее, за последнее время Вы написали вагон всего, и о ком угодно – и о художниках, и о писателях, и об ученых»…

«Удовольствие от текста» для меня в данном случае состоит в написании этого текста. Я пишу легко, но очень много переделываю. То есть работа над текстом занимает у меня очень много времени. Да, это, как правило, требует очень больших усилий – и это жанр просветительский, но не научно-популярный.

Я думаю, что никакая сила в мире не смогла бы меня подвигнуть на сочинение научно-популярной книги ни об одном из предметов моих интересов за прошлые годы. Мне кажется, что это не будет интересно широкому кругу читателей, и вовсе не потому, что я не могу это рассказать об этом общепонятно, а потому что я не могу популярно объяснить, что здесь такого завлекательного. Я боюсь, что читатель воспримет это по такой шкале: либо это совершенно очевидно, либо это совершенно непонятно, и ничего посередине.

Работа над научно-популярными книгами – очень неблагодарное занятие, на мой взгляд, но, вероятно, есть области, где просветительский эффект от усилий учёных более очевиден.

В «Полит.ру» состоялась серия круглых столов о чтении. На одном из них, в частности, шла речь о том, какие маркеры существуют для читателя, чтобы помочь ему в книжном магазине отделить хорошую книгу от плохой? Что бы вы могли предложить, посоветовать?

Ну, это же вопрос вкуса… Мне книжка может показаться интересной и удачной, а человеку, с которым я разделяю значительную часть культурных пристрастий, ту же самую книгу сочтет неинтересной, банальной – и наоборот.

Как-то раз приятель приносит мне очередную стопку книг. Проходит неделя, я говорю: «мне нечего читать…». Он удивляется: «Ну, я же Вам принёс полчемодана книг!» Я отвечаю, что 3 книги я прочитала, а 4 мне были категорически неинтересны. «Но Вы же специально их оставили, чтоб прочитать!» «Но я же не знала, что они так плохо написаны!» «Ну, почему плохо?». И эти оценки – уже явно вопрос вкуса.

Один молодой человек, когда-то учившийся у меня в аспирантуре, очень успешно меня передразнивал, показывая, как я открываю книгу и сразу смотрю в конец – то есть ищу ссылки, если это научная или квазинаучная литература, либо смотрю научно-методический аппарат, который там есть. С тех пор прошло много времени, мальчик вырастил детей и поседел, и может быть, понял, что аппарат либо его отсутствие, как правило, очень хорошо резюмирует книгу. Если книга претендует на научность, а вы видите, что в ней нет научно-методического аппарата, то, скорее всего, она всё-таки не научная.

Но как вообще отличить хорошую книгу от плохой? Я думаю, что либо читатель ориентируется на свой собственный вкус, либо на мнение своих знакомых, либо ему интересна тема, либо ему интересен автор.



Ревекка Фрумкина-"Человек дождя". Вот всё делают,чтобы бури дождаться...

143

Ир, что-то я не понял цель/идею этого интервью... :dontknow:

Какое-то, извини, "самоцелование в задницу" у этой дамы - Ревекки Фрумкиной.

Мы вот с Ладкой берём книги из районной библиотеки. Какие-то попадаются хорошие, какие-то - откровенно скучные и тупые.

Ну и что?! Эти наши Домашние, семейные мнения о книгах - повод для интервью?!

И кто такая эта Фрумкина?

Эта "психолингвист, эссеист, докт. филолог. наук, профессор, главный научный сотрудник Института языкознания РАН Ревекка Марковна Фрумкина" даже в нашей скромной небольшой аудитории СРЕДИ РАВНЫХ смотрелась бы не сильно умной... Много понтовой хрени - и ни одного вывода. Проще говоря - ни одной умной мысли... :glasses:

Если ты любишь какую-то книгу - не надо говорить о ней заумно-научно. Говори от души. Чтобы и другим почитать захотелось...

Для культурной еврейки эта Ревекка явно туповата. Так, пархушка малограмотная...

В связи с этим меня крайне печалит умственный и руководящий потенциал руководства  Института языкознания РАН.

144

Григорич написал(а):

Для культурной еврейки эта Ревекка явно туповата. Так, пархушка малограмотная...

И её еврейство совсем не причём. Пример-Дина Рубина.

145

Городовая написал(а):

Пример-Дина Рубина.

Да уж! Рубину перечитываю частенько - просто для удовольствия... :glasses:

146

147

Городовая написал(а):

Но как вообще отличить хорошую книгу от плохой? Я думаю, что либо читатель ориентируется на свой собственный вкус, либо на мнение своих знакомых, либо ему интересна тема, либо ему интересен автор.

Григорич написал(а):

...что-то я не понял цель/идею этого интервью...


Я тоже не поняла. Поговорить на такую тему с близкими знакомыми - возможно, им это будет интересно. А уж резюмирующая мысль явно "оригинальна" до блеска.  http://i.smiles2k.net/admin_moder_smiles/img.gif

148

http://i5.pixs.ru/storage/4/1/2/getImageCA_4188177_5711412.jpg

149

Владимир Ульянов

150

151

152

153

154


Отредактировано Украинец Абдулла (15-09-2012 23:05:14)

155


Отредактировано Украинец Абдулла (15-09-2012 23:19:18)

156

текст песни 
Красная Плесень

По Кривой Укуренной Дороге

По кривой извилистой дороге
Через лес и горы напрямик
На машине ехали уроды
Ехали живого хоронить
За рулем сидел у них безрукий
А безногий жал на тормоза
А слепой указывал дорогу
А дурак бибикал без конца
Вдруг из леса выскочила банда
Грузовик пришлось остановить
И немой глухому что то гаркнул
А безрукий поднял дробовик
Тут раздались выстрелы слепого
Сразу пять бандитов наповал
Половина банды разбежалось
Но безногий тут же их догнал
Одного бандита не приметил
Спрятаться в болоте он решил
Но слепой давно его заметил
А безрукий с кольта уложил

А Нам По ...

У тёмно-синем лесу
Где трепещут осины
Собрались алкаши
Чтобы выпить в кустах
На закуску у них был кусок осетрины
И они орали песню с улыбой на губах
А нам всё равно
А нам всё равно
Мы здесь водку пьём русскую свою
А нам поххх-пииииии
А нам поххх-пииииии
Выпьем мы за всех и за всю ху-пиииииии
А когда напились и в глазах всё двоится
Стали те алкаши собираться домой
Шли друг друга держав чтоб ментам не спалиться
И тихонько пели песню к по пути домой
А нам всё равно
А нам всё равно
Мы здесь водку пьём русскую свою
А нам поххх-пииииии
А нам поххх-пииииии
Выпьем мы за всех и за всю ху-пиииииии
И вошли мусара они ходят здесь часто
Повстречав алкашей задержали их всех
И в машину засунув повизли их в участок
Но с машины донасились песни громче всех
А нам поххх-пииииии
А нам поххх-пииииии
Водку пили мы русскую свою
А нам поххх-пииииии
А нам поххх-пииииии
Выпили за всех и за всю хуууу
А нам поххх-пииииии
А нам поххх-пииииии
Водку пили мы русскую свою
А нам поххх-пииииии
А нам поххх-пииииии
Выпили за всех и за всю хуууу
А нам поххх-пииииии
А нам поххх-пииииии
Водку пили мы русскую свою

http://lyrics.mp3s.ru/view/exec/%CA%F0% … %E5%ED%FC/

Отредактировано Украинец Абдулла (22-09-2012 05:34:46)

157


158

Прелестный рассказец (про мои "любимые" тренинги):

Гайдук Борис. Наше экономическое чудо

159

Юную Наташу Нежинскую, однокурсницы, как самую наглую, послали покупать презервативы.
- Две упаковки презервативов, - сказала в магазине Наташа,
и, подсчитав наличность, добавила, - и конфету Чупа-Чупс.
- А Чупа-Чупс зачем? " спросил удивленный продавец.
     - Чупа-Чупс? Для удовольствия.

Борис Гайдук.

Отредактировано Украинец Абдулла (22-09-2012 20:58:00)

160

Украинец Абдулла написал(а):

Борис Гайдук.


Украинец Абдулла, я рада, что такой чудесный автор на наших страницах поимеет пиар.


Вы здесь » … СРЕДИ РАВНЫХ » ТВОРЧЕСТВО И ПРОЧИЕ ИЗЫСКИ » А Мы Вот Смотрим, Слушаем, Читаем...


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC